Неточные совпадения
А Обломов? Отчего он был нем и неподвижен с нею вчера, нужды нет, что
дыхание ее обдавало жаром его щеку, что ее
горячие слезы капали ему на руку, что он почти нес ее в объятиях домой, слышал нескромный шепот ее сердца?.. А другой? Другие смотрят так дерзко…
Да когда же настанет рассвет!» — с отчаянием думал я, мечась головой по
горячим подушкам и чувствуя, как опаляет мне губы мое собственное тяжелое и короткое
дыхание…
Она крепко обхватила рукой мою руку повыше раны и, низко склонившись к ней лицом, стала быстро шептать что-то, обдавая мою кожу
горячим прерывистым
дыханием. Когда же Олеся выпрямилась и разжала свои пальцы, то на пораненном месте осталась только красная царапина.
— Теперь я скажу вам о вашей Юлии, — шепчет она
горячим и ароматным
дыханием. — У нас сегодня помолвка. Юлия выходит замуж за Покорни.
Она опять залилась своим ясным, раздражающим смехом. Но я весь кипел; виски у меня стучали,
дыхание занималось. Вероятно, в лице моем было что-то особенно
горячее, потому что она пристально взглянула на меня и привстала с кушетки.
Вдруг в этот момент графу Свянторжецкому почудились шаги по коридору, но шаги удалявшиеся. Видимо, сам увлеченный вызванной им, хотя и искусственно, страстью молодой девушки, он не слыхал, когда эти шаги приблизились к двери балкона. Шаги смолкли, а молодая девушка продолжала обвивать его шею
горячими руками. Ее пышущее огнем
дыхание обдавало его и подымало все большую и большую бурю страсти в его сердце.
У старика сперло
дыхание, и на всех перстах его на руках и ногах завертелись
горячие кольца, тело болезненно вытянулось, подломилось и пало…
Только ее
горячее, порывистое
дыхание слышалось в карете.
Хотелось сильных движений, щекочущего ощущения воздуха, быстро бегущего в глаза и ноздри,
горячих толчков сердца, глубокого
дыхания.
И он, находивший веселие сердца в сверкающих переливах драгоценных камней, в аромате египетских благовонных смол, в нежном прикосновении легких тканей, в сладостной музыке, в тонком вкусе красного искристого вина, играющего в чеканном нинуанском потире, — он любил также гладить суровые гривы львов, бархатные спины черных пантер и нежные лапы молодых пятнистых леопардов, любил слушать рев диких зверей, видеть их сильные и прекрасные движения и ощущать
горячий запах их хищного
дыхания.
Протяни мне твои маленькие прозрачные ручки; дохни на эти строки твоим чистым
дыханием и поклонись из них своей грациозной головкой всему широкому миру божьему, куда случай занесет неискусный рассказ мой про твою заснувшую весну, про твою любовь до слез, про твои
горячие, пламенные восторги!
Чёрный, железный червь, с рогом на голове и тремя огненными глазами, гремя металлом огромного тела, взвизгнул, быстро подполз к вокзалу, остановился и злобно зашипел, наполняя воздух густым белым
дыханием. Потный,
горячий запах ударил в лицо Климкова, перед глазами быстро замелькали чёрные суетливые фигурки людей.
Они сели на один из стоявших в сарае ящиков. Обвив его шею руками и прижавшись к нему всем телом, она нежно склонила свою голову на его плечо, обдавая его своим
горячим, полным страсти
дыханием.
Его ухо почти касалось её губ, из которых теперь вырывалось учащенное, тяжелое
дыхание. Её тело трепетало и дрожало от мучительной боли. Что-то липкое,
горячее и густое капало на руку Игоря, которой он нежно поддерживал ее y плеча.
От самой постели начиналась темнота, от самой постели начинался страх и непонятное. Андрею Иванычу лучше наружи, он хоть что-нибудь да видит, а они как в клетке и вдвоем — вдвоем. Под углом сходятся обе лавки, на которых лежат, и становится невыносимо так близко чувствовать беспамятную голову и слышать короткое, частое,
горячее и хриплое
дыхание. Страшен беспамятный человек — что он думает, что видит он в своей отрешенности от яви?
Но подхватили сани и понесли по скользкому льду, и стало больно и нехорошо, раскатывает на поворотах, прыгает по ухабам — больно! — больно! — заблудились совсем и три дня не могут найти дороги; ложатся на живот лошади, карабкаясь на крутую и скользкую гору, сползают назад и опять карабкаются, трудно дышать, останавливается
дыхание от натуги. Это и есть спор, нелепые возражения, от которых смешно и досадно. Прислонился спиной к
горячей печке и говорит убедительно, тихо и красиво поводя легкою рукою...
Ах, как он говорил! Мы, затаив
дыхание, слушали его. Наши глаза не отрывались от этого полного воодушевления лица. Да, настоящий актер был перед нами, и светом истинного, вдохновенного искусства веяло от его слов!.. Он давно уже закончил свою
горячую речь, а мы еще сидели, завороженные. И только когда он вышел, мы очнулись, словно проснулись от сладкого сна.
Ему что-то нездоровилось:
дыхание было
горячее и тяжкое, ослабели ноги, тянуло к питью.
О. Василий остановился и топнул ногой. Обеспокоенно закудахтала и насторожилась испуганная курица, сзывая цыплят. Один из них был далеко и быстро побежал на зов, но по дороге его схватили и подняли большие, костлявые и
горячие руки. Улыбаясь, о. Василий подышал на желтенького цыпленка
горячим и влажным
дыханием, мягко сложил руки, как гнездо, бережно прижал к груди и снова заходил по длинной дорожке.
Высокие потолки с железными балками, множество громадных, быстро вертящихся колес, приводных ремней и рычагов, пронзительное шипение, визг стали, дребезжанье вагонеток, жесткое
дыхание пара, бледные или багровые или черные от угольной пыли лица, мокрые от пота рубахи, блеск стали, меди и огня, запах масла и угля, и ветер, то очень
горячий, то холодный, произвели на нее впечатление ада.
Василь сделал большой глоток и закашлялся. Что-то отвратительное на вкус,
горячее, как огонь, обожгло ему горло и захватило
дыхание. Несколько минут он, как рыба, вытащенная из воды, ловил открытым ртом воздух и страшно хрипел. Из глаз у него покатились слезы.
Ее
дыхание,
горячее и порывистое, доходило до его лица.
Ольга Михайловна рассудила, что если она поспешит спрятаться в шалаш, то ее не заметят и пройдут мимо, и ей не нужно будет говорить и напряженно улыбаться. Она подобрала платье, нагнулась и вошла в шалаш. Тотчас же лицо, шею и руки ее обдало
горячим и душным, как пар, воздухом. Если бы не духота и не спертый запах ржаного хлеба, укропа и лозы, от которого захватывало
дыхание, то тут, под соломенною крышей и в сумерках, отлично можно было бы прятаться от гостей и думать о маленьком человечке. Уютно и тихо.
— Это, брат, нелепо! — сказал ротмистр, тихонько приглаживая рукой растрепанные волосы неподвижного учителя. Потом ротмистр прислушался к его
дыханию,
горячему и прерывистому, посмотрел в лицо, осунувшееся и землистое, вздохнул и, строго нахмурив брови, осмотрелся вокруг. Лампа была скверная: огонь в ней дрожал, и по стенам ночлежки молча прыгали черные тени. Ротмистр стал упорно смотреть на их безмолвную игру, разглаживая себе бороду.
Горячее, порывистое
дыхание палило ее губы, грудь подымалась и опускалась глубоко, и непонятным негодованием сверкнули глаза ее.
Одежда его касалась ее одежды, и он слышал порывистое
дыхание, вылетавшее из ее уст, шептавших
горячую молитву.
— Павля! Я не сержусь на тебя! — сказала она и быстро
горячими губами поцеловала его, обдав волною такого же
горячего и чистого
дыхания. — Пойдем танцевать! Скорее!
Цезарь спит и тихо, точно бредящая собака, взвизгивает во сне. Одна из его могучих желтых лап высунулась в ту щель внизу решетки, куда просовывают пищу, и небрежно свесилась наружу. Голову он спрятал в другую лапу, согнутую в колене, и сверху видна только густая темная грива. Рядом с ним свернулась в клубок, точно спящая кошечка, его львица. Цезарь спит беспокойно и иногда вздрагивает.
Дыхание клубами
горячего пара вылетает из его широких ноздрей.
В сонной тишине, которую равномерное
дыхание вдовы делало еще глубже и однообразнее, все ночные звуки приобретали странную, тревожную отчетливость. Потрескивал рассыхающийся комод; возились мыши рядом, в деревянном чуланчике; что-то шуршало в углах по стенам, и все эти стуки и шорохи будили чутко дремлющую тишину и
горячими, пугливыми толчками отзывались в сердце у Герша.
Она приподняла меня, и мы отделились от земли и неслись в каком-то пространстве, в облаках серебристого света. Она наклонила ко мне свое лицо. Я слышал ее
дыхание, — оно было горячо, как огонь; я прильнул губами к ее раскаленным губам и ощутил, что жар ее
дыхания наполнял меня всего, проходя
горячей струей по всем фибрам моего тела, и лишь ее руки леденили мне спину и бока.
Хочется заглушить в душевном тайнике память о жгучем, томительном, захватывающем
дыханье чувстве, что сладко-огненной струей пробегало по всем его суставам и, ровно пламенной иглой, насквозь кололо его бедное сердце, когда белолицые, полногрудые озорницы, изловив его, сжимали в своих жарких объятьях, обдавали постное лицо
горячим, сладострастным
дыханьем…